Телефон доверия
8 (473) 277-99-00

Бессмертный полк: военная молодость Николая Лавлинского rss

10 Мая 2016 13:34

В 1927 году в селе Губарёво Воронежской области, что в 15-ти километрах от города Семилуки, родился ветеран пожарной охраны Николай Петрович Лавлинский. Там прошли его детство, юность и молодость, которые были очень тесно связаны с войной, ставшей для него самым большим испытанием в жизни.

5 июля 1942 года гитлеровские войска заняли родное село Николая Петровича. И вскоре линия фронта стала проходить по нему, а также по деревне Гвоздёвка и городу Семилуки. Тогда местные жители оказались между двух огней – между немецкой артиллерией, какая, спрятавшись за домами в усадьбах колхозников, стреляла в восточную сторону, и нашими артиллеристами, которые вели огонь на запад, то есть по этим трем населенным пунктам. Поэтому губарёвцы вынуждены были спускаться от обстрела в свои подвалы и погреба.

Круглые сутки настойчиво, с немецкой педантичностью подвергался вражеским атакам и город Воронеж. Наиболее интенсивно он обстреливался и бомбился в июле 42-го. Дни и ночи горели разные городские здания, промышленные предприятия и жилые дома. Зарево пламени и длинные шлейфы дыма, наклоненные в сторону ветра, были видны далеко от областного центра. Видели их и жители села Губарево, которые с болью в сердце смотрели на страшное зрелище – уничтожение древнего города.

В сентябре 1942 года оккупанты стали изгонять из родных мест всех жителей Губарёво. Видя их нежелание покидать свои дома и бурное недовольство, немцы стали применять к ним силу. Угрожая дулами автоматов и натасканными на людей собаками, они просто вынуждали крестьян покидать свои дома. С помощью прикладов и кулаков, фашисты собирали их, и гнали, как скот, на запад.

Не избежали этой участи и члены семьи Николая Лавлинского. Они бросили всё нажитое, и с котомками за плечами вместе со своими односельчанами уныло двинулись туда, куда их направили захватчики. В дневное время многотысячная колонна шла без остановок. Только ночью в поле или в лесу, где застанет темнота, на короткое время люди останавливались и иногда отдыхали.

На третий день насильственной эвакуации ужасно уставшие невольники прибыли на железнодорожную станцию Курбатово. Там по распоряжению немецкого командования был построен большой пересыльный лагерь, огороженный по периметру колючей проволокой. По его углам стояли наблюдательные вышки с автоматчиками на них, а вдоль забора с наружной стороны постоянно ходили охранники с собаками.

Внутри этого лагеря были кое-как сбиты примитивные бараки, в которые загоняли прибывших. Даже при очень сильной уплотненности в этих тесных и низких строениях многим не хватало места, и поэтому большая часть согнанных людей была вынуждена все время находиться под открытым небом. Питание там ограничивалось выданной раз в день похлебкой и кипятком при невыносимо жутком, антисанитарном состоянии. Иными словами это был обыкновенный концентрационный лагерь, каких тогда по всей Европе фашисты соорудили огромное количество.

Через две недели на станцию Курбатово был подан товарный поезд с вагонами для скота. В них то и затолкали интернированных, и повезли в сторону Курска. У станции Кшень поезд попал под бомбежку, было много убитых и раненых. И тогда фашисты подогнали грузовики, в которые набили оставшихся в живых людей и отправили их в Петропавловский район Воронежской области. А там разбили всех по старым баракам и сараям, тоже представлявших собой подобие концлагеря.

После успешного наступления наших войск зимой 1943 года все насильственно угнанные жители Воронежской области были освобождены, в том числе и обитатели села Губарево. Целых полмесяца пешком добирались они на свою малую Родину, где мародеры буквально разграбили и опустошили их дома.

С наступлением весеннего тепла губарёвцы стали восстанавливать свои жилища, а в свободное от колхозной работы время много трудились на приусадебных участках. Не покладая рук, работал и Николай Лавлинский. Ведь он, как и его сверстники, родители которых ушли фронт, был за старшего.

В феврале 44-го всех молодых людей 1927 года рождения вызвали повестками в Семилукский военкомат, чтобы поставить их на воинский учет. Потом из этих ребят выбрали 10 человек, которых направили на месячные курсы минёров.

Работа минёров в конце войны была крайне необходима. Потому что при поспешном отступлении гитлеровцы минировали многие объекты, в том числе и важные. И, естественно, в связи с дефицитом людей этой специальности требовались новые кадры, которые было решено готовить из молодежи допризывного возраста. В состав десяти семилукских допризывников, отобранных для обучения, вошёл и Николай Лавлинский.

По окончании курсов, получив удостоверение инструктора по разминированию и сбору трофеев, Николай был определён в соответствующую команду, которую возглавил молодой лейтенант Григорий Мишарин. Это подразделение было оснащено лишь телегой с лошадью, и только чуть позже небольшой его штат пополнился медицинской сестрой.

Перед молоденькими минерами, можно сказать, еще подростками, была поставлена довольно серьезная задача: на берегу реки Дон в пределах Семилукского района обезвредить мины, снаряды, неразорвавшиеся бомбы и другие боеприпасы, а после завершения этой работы произвести разминирование юго-запарной части города Воронежа.

К выполнению столь важного задания команда приступила в начале апреля 44-го. В это время уже растаял снег, и поверхность земли успела подсохнуть. Но после таяния снега вся пойма Дона оказалась покрытой прошлогодней травой и кустарником, в которых устрашающе скрывались от глаз противопехотные и противотанковые мины, как немецкого, так и отечественного производства.

Для обезвреживания этих мин ребята пользовались не только миноискателями, но и трехметровыми щупами с наконечниками, изготовленными собственными силами. И все-таки даже эти «премудрости» не всегда помогали. Поэтому минеры на свой страх и риск решили поджигать сухую траву.

В течение шести дней разминирование шло относительно благополучно. А на седьмой – прогремел взрыв, который допустил лучший друг Николая –однофамилец Дмитрий Лавлинский. Парень был тяжело ранен, у него оторвало левую ногу. Оказав первую доврачебную помощь, его сразу положили на телегу с лошадью. Но неправильно сделанная перевязка не смогла остановить кровотечение, и поэтому во время транспортировки из-за большой потери крови он скончался на руках медсестры.

Молодые минеры тяжело переживали смерть своего товарища и односельчанина. Однако не прошло и двух недель, как последовал новый взрыв. На этот раз пострадал еще один однофамилец Николая – Иван Лавлинский, который, благодаря уже более грамотной медпомощи, оказанной ему ребятами, остался жив, хоть и стал инвалидом.

Чтобы полностью освободить от мин и других взрывчатых предметов значительную территорию семнадцатилетним мальчишкам приходилось работать с утра до темна без выходных. Никакой зарплаты им не платили, а только выдавали продукты в виде сухого пайка, муки, крупы, сахара и овощей. Таким образом, в течение семи месяцев непрерывной работы – с апреля по октябрь 1944 года  – допризывники обезвредили около двухсот мин, разрядили и отправили на военные склады свыше трехсот артиллерийских и минометных снарядов, и других боеприпасов. Неспроста их опасный, но очень необходимый труд был отмечен в Москве. За отличное выполнение задания по разминированию и проявленные при этом отвагу и мужество все ребята были награждены знаком «Отличный минер», и каждому была вручена премия в размере 500 рублей.

Забегая вперед, заметим, что из десяти человек той доблестной команды в настоящее время в живых осталось только трое. В их числе - герой нашего очерка Николай Петрович Лавлинский, а также Семен Степанович Лавлинский и Николай Андреевич Астрединов, которых в конце 44-го года вместе с остальными молодыми минерами и другими одногодками призвали на действительную военную службу.

Этот призыв состоялся 29 ноября. А уже на следующий день в специально сформированном железнодорожном составе всех призванных ребят района направили в глубокий тыл на восток. Ровно через две недели эшелон прибыл на станцию Чеберкуль, где дислоцировался 13-й запасной стрелковый полк. Там-то в землянках в березовой роще и разместили новобранцев, на которых отвели целых четыре месяца боевой подготовки.

Уже в начале весны 1945 года эта подготовка им очень пригодилась. Ведь 25 марта из них сформировали маршевые роты, а 26-го числа напра­вили через Челябинск и Улан-Удэ в Монгольскую народную республику. Там воронежских ребят зачис­лили в легендарный 275-й гвардейский стрелковый полк 91-й стрелковой дивизии 39-й Краснознаменной армии, где они сразу попали в довольно непривычные для себя условия.

Это была пустынная безводная степь, где не росли ни трава, ни кустарник, где днем температура воздуха доходила до сорока градусов, а ночью надвигался такой «собачий» холод, что даже теплые шинели не спасали. Вот в таких условиях и продолжились их учения, основная часть которых состояла из марш-бросков на 15-20 километров с полной выкладкой на плечах.

В середине июля 1945 года дивизия, в которой служил Николай Лавлинский, выдвинулась к границам Манчжурии. Солдаты шли только ночью, а днем в жару – отдыхали в маскировочных палатках. За две недели молодые воины преодолели 500 километров, и вышли к подножию пограничного хребта Большого Хингана.

В этом месте граница с Монголией была малодоступной. Никто не мог её преодолеть, в том числе и хвалёная квантунская армия. Поэтому японцы никак не ожидали появления наших войск в этих местах, и серьезно не готовились к обороне, уделяя мало внимания укреплению этого направления.

8 августа 45-го года, после двухдневного отдыха, советским солдатам был отдан приказ идти в наступление. Нежданно-негаданно для японцев разбитые по подразделениям, они двинулись умело и грамотно. Их молниеносного натиска не выдержали натренированные самураи, и поэтому вскоре сопротивление растерявшегося противника было сломлено. Да и как иначе, ведь все наши ребята были настроены на победу и проявили себя как настоящие герои. Таким оказался и командир отделения – сержант Николай Лавлинский. И хотя о своем героизме в сражении с японцами он, как человек скромный, не любит говорить, об этом красноречиво свидетельствуют его боевые награды.

По окончании войны Николая Петровича, как наиболее толкового и делового командира, оставили служить в Китае. Там он пробыл до июня 1957 года, и с должности зам командира взвода, в звании старшего сержанта ушёл в запас.

После демобилизации бывший воин-фронтовик устроился на работу в воронеж­скую пожарную охрану. Ибо, как ему ду­малось, эта работа очень похожа на армейскую службу – такая же труд­ная, отваж­ная и опасная. Поэтому, работая пожар­ным, он неоднократно спа­сал людей из огня, и так же, как и в бою с врагом, старался проявлять смелость и му­жество.

Что же касается прекрасных организаторских способностей и необычайной коммуникабельности Николая Петровича, то они хорошо раскрылись у него сначала в должности начальника караула, а потом – сотрудника Управления пожарной охраны и заместителя начальника ОПО-37.

Да и вообще всё личное дело Николая Лавлинского, ныне полковника в отставке, - это дань беззаветному служению Родине и причастность к великому подвигу своих земляков, который они совершили в тяжелые военные и послевоенные  годы. 

 

Оцените информацию, представленную на данной странице:
1 2 3 4 5
Спасибо, Ваш комментарий принят!

« Назад

Рубрикатор
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я Все
Загрузка...
По вашему запросу не найдено совпадений